Стандартизация
Рисуночного теста Сильвер в России и проблема изучения культурно зависимых
и культурно независимых переменных графической продукции
Александр Копытин
Введение
Согласно имеющимся публикациям (Silver 1983a, 1983b, 1990, 1996, Aллессандрини с соавт. 2001) Рисуночный тест Сильвер (РТС) показал свою ценность в оценке невербального, пространственного мышления, а также эмоциональной сферы и отношения испытуемых к себе самим и окружающим. Благодаря проведенным исследованиям удалось показать обоснованность использования лежащего в основе теста конструкта невербального, пространственного мышления (операционального мышления, по Ж. Пиаже), которое, наряду с вербальным мышлением выступает в качестве инструмента переработки самой разной информации. В рамках новых концепций познавательной деятельности, в частности, концепции “множественного интеллекта” Гарднера, этот вид мышления не только может являться важнейшей составной частью интеллекта большинства людей, но во многих случаях получает преимущественное развитие (например, у лиц “художественного склада”, при наличии нарушений речи или слуха и в других случаях). В связи с этим РТС может быть использован, в первую очередь, с целью выявления тех лиц, которые, имея невысокие показатели вербального мышления или те или иные нарушения вербальной коммуникации, отличаются высоким невербальным мышлением или развитыми художественными способностями.
Несмотря на значительный объем работы по стандартизации и валидизации РТС в США (Silver 1983a, 1990, 1996) и в Бразилии (Аллессандрини и соавт. 2001), его вряд ли можно считать достаточным. Так, в последнем издании Методического руководства РТС (Silver 1996) приводятся сведения о нормативных данных в разных возрастных группах. Хотя некоторые возрастные группы включают более 100 испытуемых, отдельные группы состоят всего из 16-30 человек. Кроме того, есть основания полагать, что показатели теста зависят не только от индивидуальных особенностей испытуемых, но и от культуральных и иных контекстуальных влияний. С точки зрения системной концепции арт-терапии (Копытин 2001), на процесс и результаты художественной экспрессии влияют не только внутренние (состояние, личностные особенности, установки и ожидания клиента и его отношения со специалистом и т. д.), но и внешние факторы, связанные с институциональным и семейным окружением, экономикой, политикой, культурой, правовым контекстом и т. д.. На необходимость учета контекстуальных факторов, влияющих на результаты исследований интеллекта указывают многие занимающиеся психодиагностикой авторы, в частности, Анастази (Анастази и Урбина 2001).
Проведенная в Бразилии стандартизация РТС (Аллессандрини и соавт. 2001) свидетельствует о значимых отличиях показателей теста у бразильских испытуемых от американцев. Обращают на себя внимание, в частности, более низкие результаты выполнения всех трех заданий, а также общие оценки теста в большинстве возрастных групп бразильцев. Вместе с тем, бразильские авторы, также как и Сильвер, указывают на общий рост показателей теста с возрастом и уровнем образования. Кроме того, они обращают внимание на связь этих показателей с типом школы (государственная или частная).
Результаты выполнения заданий РТС у лиц мужского и женского пола в разных странах (США. Бразилия, Австралия) имеют противоречивый характер. Так, Аллессандрини с соавторами (Аллессандрини и соавт. 2001) указывают на более высокие показатели задания на прогнозирование у лиц мужского пола, в то время, как результаты австралийских исследований имеют противоположный характер (Hunter 1992). При этом бразильские исследователи указывают на отсутствие каких-либо различий между мужчинами и женщинами по шкале эмоционального содержания рисунков, хотя Сильвер (1996) констатирует более частое появление у испытуемых мужского пола рисунков с выраженным отрицательным эмоциональным содержанием.
Цели и задачи исследования
Все вышесказанное позволяет считать стандартизацию
РТС в России очень важной. Основными задачами нашего исследования являлись
следующие:
Исследование по стандартизации РТС в России включало
следующие основные этапы:
Поскольку с целью проверки межтестовой валидности РТС и его корреляции с другими рисуночными тестами предполагалось использовать никогда раньше не применявшиеся в России Арт-терапевтические шкалы формальных элементов в сочетании с тестом рисования человека, срывающего яблоко с дерева (Gantt & Tabone 1998), на начальном этапе исследования был также осуществлен перевод инструкции и методического руководства этой методики на русский язык.
Испытуемые и методы
Исследование проводилось на репрезентативной выборке из 702 детей и взрослых из разных регионов Российской Федерации, а также из Эстонии. Для большей репрезентативности группы она включала испытуемых как из крупных городов (таких как Санкт-Петербург, Уфа, Чебоксары, Таллинн, Новокузнецк, Екатеринбург), так и сравнительно небольших населенных пунктов и поселков Ленинградской, Московской и Новгородской областей. Сведения о количестве испытуемых, их возрасте и распределении по разным городам и регионам представлены в Таблице 1.
Таблица 1.
Сведения об испытуемых и их распределение по разным
городам
и регионам
Города и регионы / общее число / возраст / тип дошк. учреждения или школы
Санкт-Петербург / 170 / 6-18 / общеобразовательные
школы
Чебоксары (Чувашия) / 61 / 11-15 / школа
с инновационной программой
Уфа (Башкирия) / 50 / 10-18 / коррекционная
школа-интернат для лиц с речевыми нарушениями
Кириши, Ленингр. обл. и
п. Видное, Моск. обл. / всего 253 / 5-16
детский сад, общеобразов. школа
Новгородская обл. /// общеобразоват. школа
Всего по разным регионам
РФ / 532 / 5-18
Таллинн / 110 / 11-15 / общеобразоват.
школа
Как видно из Таблицы 1, выборку детей и подростков составили испытуемые, посещающие детский сад, а также учащиеся общеобразовательных школ, школы с инновационной программой обучения и коррекционной школы-интерната для лиц с речевыми нарушениями. Результаты тестирования учащихся коррекционной школы, однако, в нормативные показатели не включались и подсчитывались отдельно. То же самое относится и к результатам тестирования детей и подростков из Таллина. Дети и подростки распределялись по полу примерно поровну (280 испытуемых женского и 254 — мужского пола).
Группу взрослых составили 58 лиц мужского и женского пола от 19 до 48 лет (средний возраст составил 30, 79 лет, m=6, 72), из них 36 женщин и 22 мужчины. Распределение взрослых испытуемых по возрасту показано на Рисунке 1.
Группа взрослых испытуемых состояла, в основном, из лиц с высшим (38 человек) и средним образованием (20 человек), проживающих в разных регионах Российской Федерации. Дифференцированный подсчет результатов тестирования в подгруппах взрослых с разным уровнем образования не проводился.
Рабочей группой руководил автор статьи. Она состояла из психологов, большинство которых прошли программу базовой подготовки по арт-терапии. В рамках этой программы были проведены методические семинары по использованию РТС, и те специалисты, которые проявили особую заинтересованность в последующем использовании теста, были включены в рабочую группу на добровольных началах. В их задачу входило предъявление теста испытуемым после предварительного согласования их контингента с руководителем рабочей группы с последующей отправкой рисунков в Санкт-Петербург для подсчета балльных оценок и статистического анализа данных.
Тестирование проводилось в соответствии со стандартной инструкцией (Silver 1983a, 1990, 1996). Испытуемым предлагалось выполнить три основных задания теста. При выполнении задания на воображение применялся набор стимульных рисунков А. Тестирование проводилось индивидуально или в малых группах. В тех случаях, когда испытуемые при выполнении задания на воображение не могли самостоятельно написать историю, специалисты записывали историю с их слов.
С целью проверки межтестовой валидности теста и определения его корреляции с другими рисуночными методиками, используемыми для оценки пространственного мышления, применялся тест рисования человека, срывающего яблоко с дерева, в сочетании с Арт-терапевтическими шкалами формальных элементов (Gantt & Tabone 1998). При предъявлении теста испытуемым давалась следующая инструкция: “Нарисуйте человека, срывающего яблоко с дерева”. При этом им давался стандартный лист бумаги формата А4 и набор карандашей или фломастеров
из 12 цветов включая серый и черный. Для анализа
рисунков использовались 14 формальных признаков изображения, соответствующих
14 шкалам:
Каждый из 14 формальных параметров изображения оценивался количественно от 0 до 5. Применение Арт-терапевтических шкал формальных элементов в сочетании с тестом рисования человека, срывающего яблоко с дерева, по имеющимся публикациям (Gantt & Tabone 1998, Gantt 1998) свидетельствует о высокой чувствительности данной методики к особенностям художественной экспрессии испытуемых, связанным с состоянием их познавательной и эмоциональной сферы, возрастом, клиническим статусом и другими переменными. При включении этой методики в наше исследование мы исходили из того, что ряд входящих в нее шкал (таких, например, как шкала 5 “Интеграция”, шкала 9 “Уровень развития”, шкала 10 “Детали объектов и окружающего пространства”, шкала 12 “Человек” и некоторые другие) должны отличаться особенно высокой чувствительностью к степени зрелости изобразительного языка и иным особенностям графической продукции испытуемых и быть связанными с тем же диагностическим конструктом, что и РТС.
Результаты и их обсуждение
В целом, можно отметить повышение показателей выполнения отдельных видов заданий и общих оценок РТС по мере увеличения возраста испытуемых, отражающее развитие их невербального, пространственного мышления. В то же время, рост показателей был неравномерным: наиболее значителен он в дошкольном возрасте и в младших классах школы. Начиная с 12-13 лет рост балльных оценок происходил более медленно. Обращает на себя внимание некоторое снижение показателей (наиболее явное в заданиях на рисование с натуры и на воображение) от 17 до 18 лет. В группе взрослых показатели выполнения всех видов заданий и общие оценки максимальны. Тенденция к снижению показателей теста у подростков была также отмечена в американских исследованиях (Silver 1996), но отсутствовала в бразильских (Аллессандрини и соавт.2001).
Сравнение нормативных показателей для испытуемых разных возрастов, входящих в общую репрезентативную группу жителей Российской Федерации, с аналогичными американскими показателями позволяет констатировать более высокие показатели успешности выполнения теста российскими детьми и подростками, причем, это было характерно для большинства возрастных групп. Показатели же выполнения отдельных заданий теста и общие оценки в группе взрослых россиян совпадали с соответствующими показателями у взрослых американцев.
Дифференцированное сравнение показателей выполнения отдельных заданий российскими и американскими детьми и подростками позволяет констатировать то, что российские дети и подростки как правило более успешно справляются с заданиями на прогнозирование и рисование с натуры, в то время, как американцы — с заданием на воображение.
Все это, на наш взгляд, может указывать на то, что
развитие невербального, пространственного мышления в определенной мере
связано с контекстуальными факторами. Мы предполагаем, что такими факторами
в данном случае могут являться: культура, условия жизни и деятельности
людей, в том, числе, характер занятий и основные способы коммуникации в
среде детей и подростков, а также характерные для того или иного общества
подходы к воспитанию и образованию. Так, в частности, мы не можем не принять
во внимание следующее:
Было бы однако преждевременно делать какие-либо однозначные выводы о том, какие именно контекстуальные факторы и в какой степени являются причиной обнаруженных различий в показателях РТС у российских и американских детей и подростков. Определение данных причин требует проведения дополнительных системных исследований на основе использования соответствующих инструментов оценки. Совпадение же оценок РТС у взрослых россиян и американцев указывает на относительность этого влияния и то, что оно оказывается наиболее значимым в детском и подростковом возрасте и гораздо слабее проявляется во взрослой жизни.
Сопоставление показателей выполнения теста детьми и подростками из разных городов и регионов Российской Федерации и из Эстонии свидетельствует об отсутствии сколь-либо существенных различий между ними. Так, различия в балльных оценках детей и подростков, проживающих в районных центрах и поселках Ленинградской, Московской и Новгородской областей и их сверстников из Таллина были практически незаметны (Рис. 6 и 7).
В то же время были обнаружены достаточно ощутимые различия в результатах выполнения теста детьми и подростками из обычных общеобразовательных школ и теми, кто посещает школу с инновационном подходом к образованию, делающим акцент на всестороннем и более гармоничном развитии учащихся (Рис. 8). Интересно, что по результатам РТС дети и подростки из коррекционной школы-интерната для лиц с речевыми нарушениями практически ничем не отличались от своих сверстников с нормальным речевым развитием (Рис. 9).
Представляет большой интерес также сравнение результатов выполнения теста лицами мужского и женского пола в разных возрастных группах. Как видно при сопоставлении динамики роста общих оценок РТС по мере увеличения возраста испытуемых мужского и женского пола (Рис. 10), различия между ними были несущественны. В то же время, были обнаружены достоверные различия в показателях шкалы оценки эмоционального содержания рисунков и шкалы оценки образа “я” у испытуемых мужского и женского пола (Рис. 11 и 12).
С целью более дифференцированного анализа показателей этих шкал мы сопоставили частоту пяти разных типов оценок у мужчин и женщин (Рис. 13 и 14).
Как видно на Рис. 13, на фоне превалирования у обоих полов рисунков с нейтральным, неопределенным либо противоречивым эмоциональным содержанием (3 балла), у испытуемых мужского пола примерно в три раза чаще, чем у лиц женского пола, встречались рисунки с выраженным отрицательным эмоциональным содержанием, на которых изображены грустные, одинокие или беспомощные персонажи, персонажи, находящиеся в смертельной опасности, либо такие рисунки, где имеют место проявления агрессии и деструкции. У испытуемых же женского пола примерно вдвое чаще, чем у лиц мужского пола, встречались рисунки с умеренно положительным эмоциональным содержанием (4 балла), изображающие счастливых и получающих удовольствие, но пассивных персонажей, дружеские отношения между персонажами или сцены спасения. Кроме того, у испытуемых женского пола примерно в три раза чаще, чем у лиц мужского пола, встречались рисунки с выраженным положительным эмоциональным содержанием (5 баллов), изображающие счастливых и достигающих свои цели персонажей а также отношения любви, заботы и поддержки.
Как следует из Рисунка 14, хотя представители обоих полов чаще всего идентифицировали себя с переживающими противоречивые чувства или равнодушными персонажами, либо с теми, чей образ “я” неясен (3 балла), лица женского пола примерно втрое чаще, чем лица мужского пола, идентифицировали себя со счастливыми, но пассивными персонажами, либо теми, кого спасают (4 балла). Кроме того, испытуемые женского пола втрое чаще, чем лица мужского пола, идентифицировали себя с достигающими свои цели персонажами или теми, кого любят (5 баллов).
Данные наблюдения и их отличия от данных американских и бразильских исследований (Silver 1996, Аллессандрини и соавт. 2001), на наш взгляд, также могут свидетельствовать о влиянии контекстуальных факторов. В данном случае наиболее значимым представляются гендерные ожидания, определяющие разный характер фантазий лиц мужского и женского пола. Кроме того, более низкие показатели по шкале оценки образа “я” у испытуемых мужского пола могут свидетельствовать о том, что в условиях характерной для нашего общества экономической и политической нестабильности образ “я” у лиц мужского пола (включая детей и подростков) страдает в большей степени, чем у лиц женского пола, заставляя их уже с детства сомневаться в своей социальной адекватности и эффективности.
Определенный интерес представляют также результаты проведенного нами исследования корреляций между результатами выполнения отдельных заданий и общей оценкой РТС, общей оценкой теста и показателями эмоционального содержания рисунков и шкалы оценки образа “я”, а также между показателями РТС и Арт-терапевтических шкал формальных элементов.
Как видно на таблице 2, коэффициенты корреляции между результатами отдельных пунктов разных заданий и общей оценкой РТС у 702 испытуемых колебались в диапазоне от 0, 35 до 0, 77. Это указывает на то, что показатели каждого пункта всех заданий положительно влияют на конечные результаты теста и являются достаточно информативными для оценки невербального, пространственного мышления. При этом однако ни один из пунктов теста сам по себе не может считаться достаточным для такой оценки. Наименее информативным оказался первый пункт заданий на прогнозирование, поскольку подавляющее большинство испытуемых с ним успешно справилось.
Коэффициенты корреляции между тремя основными заданиями теста колебались от 0, 48 до 0, 67 (Табл. 3).
Весьма интересные результаты были получены при изучении корреляций между оценками РТС и Арт-терапевтических шкал формальных элементов. Тест рисования человека, срывающего яблоко с дерева, был предъявлен 72 испытуемым разных возрастов.
Как видно на Таблице 4, коэффициенты корреляции между результатами выполнения разных заданий РТС, общей оценкой РТС и показателями большинства Арт-терапевтических шкал формальных элементов были весьма высоки, и лишь с отдельными шкалами они не достигали достоверного уровня (р > 0, 05), а именно, со шкалой 2 “Адекватность цвета”, шкалой 6 “Логика”, шкалой 11 “Качество линии”, шкалой 13 “Ротация” и шкалой 14 “Персеверация”. Наиболее высокие корреляции были обнаружены между показателями РТС и шкалой 4 “Пространство”, шкалой 5 “Интеграция”, шкалой 7 “Реализм”, шкалой 9 “Уровень развития” и шкалой 12 “Человек”.
Данные результаты позволяют сделать вывод о том, что РТС и большинство Арт-терапевтических шкал формальных элементов измеряют один и тот же диагностический конструкт, а именно конструкт невербального, пространсвенного мышления, тесно связанный с художественными способностями, креативностью и способностью к передаче и переработке информации с помощью визуальных образов. Эти результаты также указывают на достаточно высокую межтестовую валидность РТС и возможность использования Арт-терапевтических шкал формальных элементов с теми же целями, что и РТС — как отдельно от него, так и в сочетании с ним, что может повышать достоверность результатов тестирования. Это представляется тем более оправданным, если учесть, что Гантт и Табон (Gantt & Tabone 1998) считают возможным применение Арт-терапевтических шкал формальных элементов не только для анализа рисунков человека, срывающего яблоко с дерева, но и другой графической продукции.
Выводы
Литература
Благодарности:
Выражаю свою благодарность всем членам рабочей группы, принимавшим участие в тестировании с использованием РТС в разных регионах Российской Федерации и в Эстонии — Арефьевой Екатерине, Аржакаевой Татьяне, Бардиер Галине, Ефимовой Наталье, Кошелевой Наталье, Кузнецовой Ирине, Михайловой Тамаре, Новиковой Ирэне, Потаповой Ларисе, Сакович Наталье, Хашиной Дине и Чеховской Ольге.